— К итогам одной из прошлых акций в своем блоге вы высказывали некоторое сомнение в их жизнеспособности. Акция 20 июля подтвердила ваши сомнения?

— Формат акций, в котором они сейчас проводятся, без каких-либо изменений, привел к тому, что люди просто перестали на них ходить. Какая-то часть участников просто устает психологически, некоторая часть подвергается репрессиям и тоже отступает, а большинство уже просто не видит смысла в таких акциях. Невозможно ходить бесконечно, если не реализуются цели акции и не видно дальнейших шагов по их реализации.

Если поначалу акция имела перед собой ориентир — 3 июля и всенародное «Уходи!» — то сейчас все выродилось в сплошной ритуал, когда надо ходить, стоять и каким-то образом себя обозначать. Никаких качественных обновлений формата не происходит, люди устают, перестают приходить, акция превращается в символ. Символической эта акция еще не стала, но полноценной акцией протеста уже не является.

— Как же организаторы, имея в своем арсенале такой мощный инструмент, как социальные сети, допустили подобное?

— Скорее всего, так просто легли карты. Ведь, по большому счету, во главе акции стояла группа сетевых активистов, а не политиков и по-литтехнологов. Идеальным был бы вариант, при котором сетевые активисты запустили бы мобилизационные механизмы, после чего включились бы механизмы политические, т.е. появились бы политические лидеры и сценарии. Но политики все как один дистанцировались от этих акций: говорили, что это не имеет большого смысла, ни к чему не приведет и что все равно нужно ждать осени.

Так же повели себя и наши аналитики — они все в отпусках. В результате сетевые активисты оказались не только не в состоянии предложить что-то новое, но даже просто объективно оценить ситуацию и увидеть, что существующий формат ведет к вырождению. Должен быть симбиоз мобилизационных механизмов и политической работы, но это не случилось: политической работы не было и нет в принципе, мобилизационные механизмы только и успели, что показать свой потенциал. Любая мобилизация идет на спад в случае, если нет постоянной динамики движения вперед. Единственно, организаторы акций могли бы больше прислушиваться к мнению других — в ходе обсуждения внутри группы «Вконтакте» было много дельных советов.

— Что за дельные советы?

— Я видел там хорошие обоснования, почему не стоит больше собираться — по крайней мере, в том формате, который есть сейчас, когда ты приходишь и просто стоишь. Были варианты, как экспериментировать с цветом революции, варианты более мелких, локальных акций в формате флешмоба. вся республика знает, что аплодисменты — это символ протеста, можно было просто малыми группами начинать аплодировать на остановках общественного транспорта, где-то еще. Ведь самая главная цель мобилизационных технологий — визуализация, чтобы люди видели, что тех, кто против, много, чувствовали поддержку друг друга, чувствовали себя частью большого сообщества и верили в свои силы.

— Получается, сейчас акции работают, скорее, с обратным эффектом?

— Да, теперь на акции приходит все меньше людей. Это обусловлено тем, что в формат не было внесено никаких изменений и власть к нему адаптировалась. Власть сделала так, что этот формат оказался неспособен выполнять свою миссию. Люди наблюдают не рост, а упадок: когда ты выходишь на площадь и видишь рядом с собой 20 человек, то уже не веришь, что в следующий раз увидишь хотя бы этих же 20.

— Перспектив у кампании на сегодняшний день нет?

— Есть, но надо что-то менять. Невозможно делать одно и то же и надеяться на улучшение результата. Если у 3 — 4 последних акций результат был стабильно ухудшающийся, то надо вводить что-то свежее. Успех мероприятия в самом начале был обусловлен, в т.ч. тем, что власть не была готова к формату мобилизации через социальные сети, к молчаливому неполитическому протесту без лозунгов и атрибутики.

— Сама фигура организатора кампании РЧСС Вячеслава Дианова не кажется вам при этом сомнительной?

— Эта фигура мне кажется не сомнительной, а просто ненужной. Может быть, это даже повредило РЧСС, когда произошла развиртуализация и во главе акций оказалась какая-то персона. Ну кто такой, по большому счету, Вячеслав Дианов? Это человек, которого мало кто знает по реальным делам, разве что наслышаны. Без Дианова РЧСС была своего рода народным движением, которое выплеснулось из социальных сетей. Не только я, многие сейчас говорят, что акция вырождается и проблема — в организаторах, в их непонимании ситуации. И на этом фоне возникает фигура Дианова -разумеется, возникают вопросы уже другие, по организаторским способностям именно этой персоны. Лучше бы во главе РЧСС вообще не было никаких фигур.

— Вы верите в то, что команда Дианова работает над РЧСС на чистом энтузиазме, без всякой материальной поддержки?

— Я об этом даже не задумываюсь. Эти ребята не выдвинули ни одного лозунга — они просто дали людям инструмент для демонстрации всеобщей солидарности и общей позиции. Мне совершенно не важно, кто это заказал — Россия или Запад, Лукашенко или Путин. Важно то, что люди, которые выходили на акции, до этого были на 90% аполитичны — единственное, что им было нужно, это увидеть таких же, как они сами, своих единомышленников.

— Когда в РЧСС наступил перелом, после которого белорусские власти перестали быть просто статистами?

— Скорее всего, 3 июля. Сценарий акции на этот день был изначально провальный. 3 июля ничего не получилось, и привело к полному распаду акций. Я уверен, что 3 июля был необходим максимально простой сценарий, который бы просто мобилизовал людей. И после этого, на пике, акцию надо было заканчивать. Но сценарий акции на 3 июля был трехступенчатый, очень сложный, завязанный на большую толпу людей, и в итоге он просто растворился. Это был сценарий абсолютно наивный с точки зрения эффективности и совершенно неприемлемый с точки зрения возможности его реализации.

— Что помешало организаторам РЧСС на одном из пиковых этапов акций передать инструменты управления ими какой-либо политической силе Беларуси?

— Я могу только вспомнить тот момент, когда они обратились к политическим силам и партиям с призывом обединиться между собой и с ними. Естественно, это обращение было тоже очень наивным шагом: ждать от нашей оппозиции, что она когда-нибудь объединится, — это детство...

— Ну как же, 29 июня историческое объединение оппозиции все же состоялось...

— Эпохальный «союз шести» не включил в себя много других партий, начались обиды, грызня, в общем, все как всегда... Как бы там ни было, такое обращение со стороны организаторов РЧСС прозвучало. Наверное, они не увидели в том объединении, которое случилось, возможного партнера (как и оппозиция, возможно, не увидела возможного партнера в них). В принципе, это объективная причина: сегодня не приходится говорить о наличии в оппозиции либо полностью легитимной коалиции, либо какого-то одного политического субъекта, настолько выделяющегося своей силой, что ему без оглядки можно было бы доверить свои социальные и технологические наработки.

— Что было самой сильной стороной акций РЧСС?

— Ставка на абсурдность происходящего была как холодный душ для сумасшедшего — многих аполитичных белорусов она просто протрезвила, продемонстрировав абсурдность того государства, которое у нас создано. Люди, которые свято верили, что «наша милиция нас бережет», убедились: наша милиция бережет не нас, а государственный строй. Люди, которые верили, что могут спокойно ходить по улицам, оказывались за решеткой. Лукашенко говорил, что это провокация. Да, это была очень качественная, в хорошем смысле слова провокация. Наступил тот, момент, когда, словами Петра I, «дурь каждого была видна». Когда государство хватает своих сторонников только за то, что они оказались в каком-то месте в какое-то время, это означает поражение этого государства.

— Круг вашего общения тоже оказался разочарован в акциях РЧСС?

— В том формате, в котором РЧСС сегодня проходят, разочаровались уже буквально все, с кем мне приходится общаться и работать. В самом потенциале, в технологии, в протестных настроениях белорусов, в их возможностях, в пределе их храбрости и мужества разочарования нет, но в этом конкретном случае, в этой конкретной кампании и в этих конкретных организаторах разочаровались абсолютно все. Может быть, появление Дианова сыграло здесь хорошую роль — всеобщее разочарование ассоциируется сейчас, скорее, с ним, а не с протестом вообще. //«Белгазета»