Я рос в политизированной обстановке, когда в начале 90-х дома смотрели бесконечные сессии народных депутатов, а на шахматном кружке, в который я ходил, слушали русскую службу «Радио Свобода». Помню ещё ребёнком, как Михаил Горбачёв перебил академика Андрея Сахарова на I Съезде народных депутатов — академик начал критиковать советский строй. Хотя именно Горбачёв поспособствовал, чтобы Сахаров стал депутатом и смог выступить на том съезде. Потом были громкие политические события: митинги в Минске, декларация о независимости Беларуси, Беловежские соглашения, создание СНГ, расстрел Белого дома в Москве, выборы президента Беларуси 1994-го года.
Определённый внутренний переворот, после которого появилось желание как-то влиять на ситуацию в стране, произошёл после референдума
Уже в 2001 году я вступил в «Малады фронт», а после — в Партию БНФ (Белорусский народный фронт). Никогда не жалел о сделанном тогда выборе. Здоровый национализм, консерватизм — это то, что мне близко: «Хто ў маладосьці ня быў рэвалюцыянэрам — той ня мае сэрца. Хто ў сталасьці ня стаў кансэрватарам — той ня мае мазгоў».
Если человек считает себя гражданином этой страны, у него не может не быть гражданской позиции. Если её всё-таки нет — это не гражданин, это амёба. Я постоянно интересуюсь политической ситуацией как в нашей стране, так и в мире. С этого начинаю свой обычный день и его заканчиваю. В первую очередь слежу, что произошло в Беларуси, потом — у соседей (Украина и Россия), Евросоюзе, США. Есть уже просто потребность знать последние новости.
Основную информацию получаю через социальные сети и информационные сайты. Лидеры по просмотрам и получению информации выглядят так: Facebook, «Наша Ніва», «Радыё Свабода», РБК, «Украинская правда». Считаю Facebook самым интересным и популярным политическим ресурсом. Соответственно, этим источникам информации и доверяю больше всего, так как считаю, что они наиболее объективно отражают действительность. По ТВ смотрю только спорт и кино.
Реализация политических инициатив, отличных от спускаемых свыше «целей и задач» действующей «государственной машины», — дело неоднозначное. Иногда даже небезопасное. Но весьма интересное и порой очень занимательное. Например, мы, активисты, дважды не дали производству «Витень» не то что построить, а даже возможности всерьёз подойти к идее возникновения потенциального вредного производства в Слуцком районе — производства по очистке нефтезагрязнённых грунтов. Сейчас выступаю за переименование улицы Комсомольской в улицу Слуцких повстанцев. Это только малая часть того, что мы делаем.
С 2008 года я наблюдатель на выборах. В наших условиях, по моему глубокому убеждению, настоящих выборов давно нет. Избирательный процесс как бы есть, а самих выборов нет. Поэтому мы стараемся максимально собрать доказательства и факты нарушений на избирательных участках и в комиссиях разного уровня. И небезуспешно: после 1994 года ни одни выборы, по оценкам международных наблюдателей, не были признаны соответствующими международным стандартам.
Мои близкие давно смирились с тем, чем я занимаюсь. Мои политические убеждения или действия никогда не вредили в отношениях с по-настоящему близкими мне людьми. Но с некоторыми знакомыми я сам разорвал отношения, хотя ранее считал их значимыми для себя. После эскалации конфликта в Украине, аннексии Крыма, ситуации в отдельных районах Донецкой и Луганской областей они стали оправдывать российскую агрессию, а для меня это неприемлемо.
Наиболее близкими к моему идеалу среди белорусских политиков были и остаются Зенон Позняк и Александр Милинкевич. Они во многом очень не похожи: первый — прямой и где-то чересчур агрессивный; второй — дипломатичный и слишком осторожный. Но оба — патриоты, для которых интересы Беларуси превыше мнимой популярности и властного кабинета.
Я не согласен с мнением, что политика — обязательно грязное дело. Всё относительно. Никогда не видел себя крупным политическим игроком, я скорее человек команды. При смене политического режима в нашей стране я хотел бы поменять сферу деятельности. Хотя не исключаю, что будет желание заниматься политикой на местном уровне. В любом случае в том или ином виде или проявлении политика не отпустит меня уже до конца моей жизни. Я уже не смогу быть просто равнодушным к тому, что происходит вокруг.
