«Я не претендовал на то, чтобы быть героем. Я не собирался пиариться на сидении в тюрьме, да и вообще сидеть не собирался. Хотел после выборов работать над привлечением инвестиций.

В КГБ мне сразу предложили публично осудить других. Ждали показаний против Статкевича, Некляева и Санникова. Я отказался.

Я хотел остаться человеком и никому не вредит, заниматься семьей и зарабатывать деньги, сохранив совесть.

Против меня начались описанные мной ранее пытки. Большинство кандидатов, которые, в отличие от меня, призвали на Площадь по телевидению, уже были дома. Чтобы выйти из тюрьмы, я написал письмо Лукашенко, где наступил на собственные амбиции. Сказал, что выдвигался, чтобы показать ему проблемы страны с точки зрения простого человека.

Я никого не осуждал, и Лукашенко этого хватило, а вот Комитету государственной безопасности показалось мало. Меня начали демонстративно подозревать в шпионаже. Мне на практике показали, что «ребята в масках» не остановятся ни перед чем. Я увидел, что ломают не только меня. Ломают страну.

Чтобы выйти из тюрьмы и рассказать о пытках, я согласился пройти проверку на полиграфе (детекторе лжи) по предложенным мне вопросам: имею ли я иностранное гражданство и не являюсь ли агентом спецслужб. Я пошел и на это. После проверки на полиграфе, которая записывалась на видео, вопросы по шпионажу ко мне снялись.

Но и этого было мало, чтобы меня выпустить.

Много раз мне задавали вопрос: вернусь ли в политику. Говорил, что после ухода Лукашенко, возможно, что да. Как потом оказалось, руководство Комитета этого боится. Думаю, они уже сами планируют, что будет после ухода Лукашенко, делят шкуру неубитого медведя. Вот только конкуренты, особенно имеющие знания и имя, им не нужны. Руководство Комитета хотело уничтожить меня политически, а, желательно, еще и морально. Так возникло предложение подписать бумагу о сотрудничестве. Это должно было быть гарантией моей подконтрольности в будущем. Второй временной гарантией была подписка о невыезде. Поэтому, не имея никаких доказательств моей виновности, я остаюсь обвиняемым. А за время следствие планировалось дождаться моих доносов, и хорошо подсадить меня на крючок.

Только это никак не совпадало с моими планами остаться человеком.

А героем я не хочу быть сам".