Как можно оценить экономические последствия американских санкций для белорусской экономики, почему в последние годы товарооборот между Беларусью и США уменьшился в 4 раза? Существует ли общая политика США и Евросоюза в отношении официального Минска? На эти вопросы политического обозревателя на радио «Свобода» Виталия Цыганкова отвечают аналитики Алесь Логвинец и Андрей Федоров.
Цыганков: 11 февраля вступили в силу экономические санкции Соединенных Штатов Америки в отношении белорусских предприятий «Лидская лакокраска» и «Полоцк-Стекловолокно». Эти меры США — реакция на разгон мирной акции оппозиции 19 декабря в Минске и массовые аресты ее участников.
Давайте попробуем оценить экономический эффект от введения (или, точнее, восстановления) американских санкций.
Почему товарооборот уменьшился в 4 раза?
Федоров: Для ответа на этот вопрос следует напомнить развитие событий. В ноябре 2007 года были введены санкции против концерна «Белнефтехим», через несколько месяцев в апреле 2008 года эти санкции были распространены на все предприятия, входящие в него государства. Тогда это вызвало большое возмущение белорусских властей, что привело к сокращению количества дипломатов в американском посольстве в Минске и белорусских представительствах в Вашингтоне и Нью-Йорке.
Но осенью того года, после того как в Беларуси произошли определенные перемены, были освобождены Александр Козулин и другие политзаключенные, США наложили мораторий на санкции против предприятий «Лидская лакокраска» и «Полоцк-Стекловолокно». Причем, насколько известно, американцы спросили у белорусской стороны, какие предприятия Минск хотел бы освободить от санкций, и Минск указал именно на эти предприятия.
Поэтому до последнего времени, до сегодняшнего дня эти санкции не действовали.
Есть американские данные по товарообороту Беларуси и США. В 2007 году, к санкциям, он составлял приблизительно миллиард сто миллионов долларов, положительное сальдо в пользу Беларуси составляло 930 миллионов. В 2008 году, когда санкции уже действовали, товарооборот даже увеличился немного. А уже в 2009 году, когда санкции были уже сняты, товарооборот сократился до 700 миллионов долларов, а в прошлом году — до 285 миллионов. Довольно сложно сказать, прямая ли здесь зависимость от санкций. Возможно, во время моратория на санкции эти предприятия, опасаясь, что санкции возобновятся, переориентировались на другие рынки.
Цыганков: Думаю, от санкций есть и побочный, а не только непосредственный эффект. Американский бизнес не идет в страну, против которой правительство США вводит санкции, инвестиции не идут... С другой стороны, если такой маленький товарооборот между Беларусью и США, то Беларуси уже нечего и терять в отношениях с Вашингтоном?
Логвинец: Очевидно, что косвенный эффект от санкций есть. Составляющие привлекательности страны в международной экономике следующие — хорошие законы внутри страны, гарантии прав собственности, знание языков, международный авторитет страны. Избирательные процессы в Беларуси вызывают за рубежом однозначно негативную оценку, и это косвенно влияет на экономические решения — развивать отношения с Беларусью или нет.
Поэтому эти санкции имеют существенное влияние, они способны вызвать серьезные негативные последствия. Поэтому белорусским властям стоит серьезно задуматься.
«Беларусь действительно вряд ли есть в списке главных приоритетов американской внешней политики»
Цыганков: Можно ли сказать, что политические отношения Беларуси и США сейчас заморожены, в них не происходит ничего существенного. Даже возвращение санкций воспринимается как нечто ординарное. При предыдущем президенте Буше руководство США часто выступала на белорусскую тему. Но Барак Обама, кажется, никогда даже не произносил слово «Беларусь». Не счел ли Минск, что Вашингтону сейчас не до него?
Федоров: Такая ситуация была до 19 декабря. Действительно, Беларусь не упоминалась в выступлениях руководства США, но нельзя сказать, что там ничего не менялось. Как мы знаем, 1 декабря прошлого года в Астане во время саммита ОБСЕ было подписано соглашение между Беларусью и США. Оно состояло из двух частей — первая касается вывода из Беларуси высокообогащенного урана, вторая отмечала необходимость движения Беларуси в направлении демократии и прав человека. Если бы Минск был вовсе не заинтересован в контактах с США, вряд ли бы эта вторая часть была включена.
Есть другие вызовы для американцев, более важные и угрожающие
Цыганков: Кстати, после событий 19 декабря действует ли это соглашение?
Федоров: Что касается второй части о демократии и правах человека, то здесь вряд ли можно что-то сказать. А насчет вывода урана — я полагаю, все действует. По крайней мере, не было никакой информации, что соглашение приостановлено.
Логвинец: Беларусь действительно вряд ли есть в списке главных приоритетов американской внешней политики. Как в конце концов и весь наш регион Центральной Европы. Есть другие вызовы для американцев, более важные и угрожающие.
«Не только режим, но и большинство граждан отлучены от интенсивных связей с западными партнерами»
Цыганков: Евросоюз решил не вводить экономические санкции, ограничиться только визовыми. Можно ли сказать, что США и Европа играют роль доброго и плохого полицейских и проводят общую политику, только разными методами? Или все-таки разногласия между Брюсселем и Вашингтоном в белорусском вопросе существуют?
Логвинец: Нынешний белорусский режим в определенной степени имеет свою герметичность и защищенность от внешнего воздействия, так как он в состоянии перераспределять ресурсы внутри общества и закрывать те дырки, которые вызывают наибольшие проблемы.
Если говорить об отличии в подходах США и Европы, то нельзя сказать, что намного увеличилось внимание к Беларуси на протяжении последних месяцев. Были сделаны очень важные заявления, но Евросоюз действительно сегодня не готов к введению экономических ограничений. Это обусловлено, с одной стороны, и позицией таких стран как Литва, Латвия, Италия, а с другой — другим пониманием ситуации и геополитических факторов в нашем регионе. Я не думаю, что США могут пойти еще дальше в наложении санкций на белорусский режим. Они пока просто вернулись к тем решениям, которые были приняты во времена республиканской администрации, которая более конкретно выражалось по вопросам защиты прав человека и распространения свободы во всем мире.
Федоров: Действительно, Евросоюз в отличие от США не может принимать такие резкие решения, так как у него существуют на этот счет большие сложности — 27 стран должны говорить одним голосом. Но в итоге получается так, что Вашингтон и Брюссель действительно играют роль злого и доброго полицейских.
Логвинец: Вопрос еще в том, насколько Запад готов сегодня реально повернуться к Беларуси и втянуть белорусский гражданское общество в более тесные контакты. Через увеличение путешествий, большее посещение белорусами Западу и наоборот. Мы знаем, что есть проблемы у Евросоюза, чтобы принять позитивное решение по визовому вопросу. Есть большие проблемы и для белорусских граждан, желающих посетить США: им очень сложно получить визы. Получается, что не только режим, но и большинство граждан отлучены от интенсивных связей с западными партнерами.
