"Часто говорят, что вот тогда люди вышли на площадь и не знали, что делать. Я знаю, что у нас был план, и он был очень простой, близкий к тому, который был реализован на Майдане в Киеве в 2004 году. План был в наращивании потенциала площади. Это когда нет крови, побоев и арестов, а власть вынуждена идти на уступки.
Тогда власть пошла бы на уступки, если бы потенциал нашей площади изо дня в день не терялся. Но людям было страшновато, потому что говорили, что каждый, кто выйдет, будет считаться террористом. Нагнетание было сильное. Мы же надеялись на то, что если в первый день нас не разгонят, не побьют, то на следующий день людей выйдет больше. Так было и в Киеве. Сначала там вышло немного, а потом все больше. У нас так не случилось. Уже на второй день у нас пришло меньше людей.
Что поставить в заслугу лидерам оппозиции? На всех встречах, что мы проводили, мы говорили, что выборов у нас нет, что есть альтернатива, что надо прийти на площадь. Постоянные призывы сработали, я считаю. По тем временам 30 тысяч человек на площади - это большой успех. Наверное, можно было лучше сценарий площади организовать, ярче выступления. Но мы сделали немало. Нас поддержал бизнес, культурная элита. Я не то что не самокритичен, но я не особенно знаю, что на тот момент можно было сделать иначе. Я не знаю, как договариваться (с Козулиным), если он был за то, чтобы свернуть площадь, а я за то, чтобы она стояла.
Дело еще и в том, что я не верю, что по какому-то фокусу или суперталанту лидеров оппозиции вдруг на площадь выйдет очень много людей. Их роль, конечно, - серьезная, но не решающая. Решающее – это настроение в обществе. Если общество хочет перемен, тогда на протест выходят миллионы, если нет, выходит мало людей. Но их протесты тоже важны.
Тогда в Беларуси не было большинство готово бороться за перемены, и я не знаю, готовы ли люди сегодня. Мне кажется, что многие люди надеялись, что в один день все решится. Мы выйдем, мы победим страх. Так не бывает, чтобы за день такой сильный режим рухнул. Тем более, что тогда экономика Беларуси имела пик своих успехов.
С Козулиным мы контактируем, но редко. Его сейчас нет в политической жизни, но мы иногда встречаемся. Он иногда интервью дает, но активно в политике не участвует. По-моему, сейчас он больше преподавательской деятельностью занимается". //Tut.by
